Саймон Грин 
Голодное Сердце

Темная сторона – 

«Down These Strange Streets»: Ace Books; New York; 2011
ISBN 978-0-441-02074-4
Аннотация

К Джону Тейлору в баре подходит незнакомка и нанимает его, чтобы он вернул ей украденное сердце...буквально.

Саймон Грин
Голодное Сердце

У города Лондона есть сокровенное сердце – тёмное и тайное место, где боги и чудовища дерутся на улицах врукопашную, где чудеса и диковины идут по паре за пенни, где продаётся все и всё, и могут сбыться все ваши сны. Особенно те, от которых вы просыпаетесь с криком. В Тёмной Стороне Лондона всегда темно, всегда три часа утра – час, который испытывает человеческие души... и обнаруживает их желания.

* * *

Я накачивался полынным бренди в старейшем баре мира, когда внутрь вошла роковая женщина. В баре было тихо или, по крайней мере, так тихо, как обычно. Группа женщин-вурдалаков назюзюкалась на девичнике паршивым джином и выражала недовольство качеством пальцев на шведском столе. Вурдалаки просто хотели повеселиться. Парочка неандертальцев, которые вылакали столько крепких напитков, что эволюционировали практически на глазах. И четыре Посланника из Внешней Тьмы играли в убийственный контракт и мухлевали вслепую. Просто ещё одна ночь в „Странных Парнях“ – пока она не вошла.
Она подошла, дефилируя между столами с высоко поднятой головой, словно владела этим местом или, по крайней мере, планировала принудительное поглощение. Она резко остановилась перед моим столом, улыбнулась мне широкой улыбкой, и позволила мне её рассмотреть. Высокая стройная платиновая блондинка, позднеподросткового возраста, Маленькое Чёрное Платье… большие глаза, широкая улыбка, косметика профессионального класса. Достаточно привлекательная, несколько пугающим способом. Английская роза, усыпанная шипами более обычного. Она представилась слегка хрипловатым голосом и села напротив меня, не ожидая вопросов. Она снова опробовала на мне свою улыбку. Наверное, на ком-нибудь другом это сработало бы.
– Вы – Джон Тейлор, частный детектив, – энергично сказала она. – Я – Холли Уайльд и я ведьма. Мой бывший похитил моё сердце. Я хочу, чтобы вы нашли его и вернули мне.
Не самая странная вещь, которую меня когда-либо просили найти, но я почувствовал себя обязанным поднять бровь.
– Я вполне буквально, – пояснила она. – Все ведьмы обучаются, как удалять свои сердца и хранить их надёжно защищёнными в каком-нибудь укромном уголке, чтобы никто никогда не мог убить нас полностью. Пока сердце остаётся в безопасности, мы всегда возвращаемся. Неспортивно, я знаю, но, если бы я верила в такие вещи, как честная игра, то вообще не стала бы ведьмой. Мой бывший, провались в клоаку его больная душонка, был моим наставником. Научивший меня всему, что я знаю о магии и трахавший меня до потери сознания каждый вечер без доплаты. Гидеон Брукс – возможно, вам знакомо это имя?
– Нет, – ответил я. – Что необычно. Я знаю всех Больших Игроков в Тёмной Стороне, всех истинных сильных мира сего на магической сцене; но его не знаю.
Она изящно пожала плечами. – Когда дело доходит до запретного знания Гидеон – это причина, почему многое из него запрещено. Очень могущественный, очень опасный человек, втайне. Так или иначе, я думала, что мы блестяще продвигались. Но, когда я решила, что научилась достаточно, чтобы бросить Гидеона и обходиться своими силами, он внезапно предъявил все права на меня. Я думала, что мы были просто наставником и учеником, с взаимной выгодой, но теперь он везде преследует меня, объясняясь в любви и, что он не может жить без меня! Вот. Я была потрясена, мистер Тейлор. Я не запутываюсь в эмоциях. Не на данном этапе моей карьеры. Я пыталась быть вежливой, но для девушки есть не так много способов громко и доходчиво сказать: „Нет!“. Ну вот. Через некоторое время он успокоился, принёс извинения и сказал, что просто беспокоился обо мне. Что было вполне справедливо. Но затем он убедил меня отдать ему моё сердце, чтобы он мог поставить на него некоторые сверхмощные меры защиты, для сохранения его в безопасности, пока я отсутствую. И я, как дура, поверила ему. У него моё сердце, мистер Тейлор и он не отдаст его! А тот, кто владеет сердцем ведьмы, всегда имеет над ней власть. Я никогда не освобожусь от него.
Она наконец остановилась передохнуть и опять подарила мне широкую улыбку, сопровождаемую большими-большими глазами и глубоким вздохом, демонстрирующим её грудь. Я улыбнулся ей в ответ, не более искренне, чем она. При всей своей простодушной честности и виде выпускницы, Холли была так же фальшива, как банковские условия. Всё время, что она говорила со мной, её пристальный взгляд шарил по бару, почти никогда не останавливаясь на мне и никогда не поддерживая зрительный контакт более нескольких секунд. Это вполне надёжный знак, что кто-то вам лжёт. Но это ничего: я привык к клиентам, лгущим мне или, по крайней мере, экономящих на правде. Моя работа состоит в том, чтобы найти то, что просит клиент. Правда делает работу легче, но я могу работать и с тем, что есть.
– Какая вы ведьма, Холли? – спросил я. – Чёрная, белая, викканская или с пряничным домиком?
Она весело подмигнула мне. – Я никогда не позволяю себе ограничиваться восприятием других людей. Я – просто вольный дух, мистер Тейлор, или, по крайней мере, я была такой, пока не встретила Гидеона Брукса. Отвратительный человек. Скажите, что вы поможете мне. Ну, пожалуйста.
– Я помогу вам, – подтвердил я. – За тысячу фунтов в день, плюс расходы. И не упирайте на бедность. Платье, которое вы носите, стоит больше, чем я зарабатываю за год. И не пытайтесь меня обуть.
Она даже не моргнула. Просто бросила на стол передо мной конверт. Когда я открыл его, на меня уставилась тысяча фунтов наличными. Я подарил Холли свою лучшую профессиональную улыбку и быстро спрятал конверт. Никогда не искушайте других людей, особенно в баре, вроде „Странных Парней“, где они украдут ваши золотые зубы, если вы заснёте с открытым ртом. Холли наклонилась вперёд через стол, чтобы впериться в меня тем, что она считала серьёзным взглядом.
– Говорят, что у вас есть особый дар нахождения вещей, мистер Тейлор: волшебный внутренний глаз, который может Видеть, где всё находится. Но это не поможет вам найти моё сердце. Гидеон поместил его в специальную защитную палисандровую шкатулку под названием Душевное Спокойствие. Никто не может проникнуть сквозь магию, окружающую шкатулку – только Гидеон может открыть её. И вы не сможете найти его или его дом. Гидеон живёт в своём собственном личном карманном измерении, которое открывается в наш мир только, когда он захочет этого. Я видела его лишь, когда он позволял своему дому появляться в разных местах на Тёмной Стороне. И я не видела его с тех пор, как он похитил моё сердце. – Она смотрела мне прямо в глаза, когда говорила, поэтому я принял большую часть этого за относительную правду.
Она откинулась назад на своём стуле и опять подарила мне широкую улыбку. Это действительно было довольно впечатляюще. Наверное, она провела много времени, практикуясь перед зеркалом.
– Я понимаю: найти пропавшее сердце и пропавшего человека в пропавшем доме. Но, если найти их так легко, разве вы были бы мне нужны, мистер Тейлор?
Она поднялась, чтобы уйти. Совершенно спокойная и владеющая собой, как и при своём появлении, несмотря на захватывающую душещипательную историю.
– Как мне найти вас? – спросил я.
– Не вам, мистер Тейлор. Я найду вас. Пока.
Она помахала мне пальцами, светски прощаясь и удалилась широким шагом, с прямой спиной, игнорируя окружающих, словно они были недостойны её. Что, пожалуй, так и было. „Странные Парни“ – точно не элитное место и вы не смогли бы загнать его в престижность, даже с помощью стула и кнута. Некоторое время я глубокомысленно потягивал полынный бренди, а затем прогулялся к длинной стойке из красного дерева, чтобы перемолвиться тихим словом с владельцем „Странных Парней“, барменом и давней занозой в заднице, Алексом Морриси. Алекс носит только чёрное, потому что никто не придумал цвет темнее и он мог бы получить на Олимпийских играх поощрительный приз за экзистенциальную тоску. Он начал терять волосы, когда ему только перевалило за двадцать и я не могу не думать, что тут есть какая-то связь. Сейчас он тыкал палкой барную закуску, чтобы определить, жива ли она ещё.
Группа духов зависла у стойки бара – изменяющиеся полупрозрачные формы, проходящие друг сквозь друга, когда они вытягивали память о старых винах из давно опустевших бутылок. Только Алекс мог продать одну и ту же бутылку вина несколько раз. Я сделал знак чрезвычайного изгнания духов и они мрачно отплыли прочь от бара, чтобы Алекс и я смогли поговорить конфиденциально.
– Гидеон Брукс, – задумчиво произнёс Алекс, после того, как я выложил ему необходимые подробности. Он протирал грязный стакан тем же полотенцем, которым раньше вытирал лужицы на барной стойке, давая себе время подумать. – Не один из знаменитостей, но ты это тоже знаешь. Конечно, по-настоящему могущественные любят оставаться вне поля зрения и не привлекать лишнего внимания. Но палисандровая шкатулка, Душевное Спокойствие... это название кажется знакомым. Своего рода бесценный предмет для коллекции – ценности такого класса редко покупают или продают, их чаще вырывают из мёртвых пальцев предыдущего владельца.
– Коллекционные предметы, – сказал я. – Всегда проблем больше, чем они стоят. И Тёмная Сторона забита этими маленькими волшебными лавками, которые продают абсолютно всё, без вопросов и без гарантий. Откуда же, чёрт возьми, мне начать?
Алекс ухмыльнулся и бросил передо мной дешёвый флаер. КОЛЛЕКЦИОННЫЕ ВЕЩИ НАСТОЯЩЕГО И БУДУЩЕГО – анонсировала надпись безобразным шрифтом. Я должен был знать. В Тёмной Стороне всплывают все виды редких и странных вещей, из прошлого, будущего и уймы альтернативных земель. Выброшенные обломки невидимых миров. И в Тёмной Стороне всегда есть кто-то, готовый извлечь из них выгоду. Странствующее шоу „Коллекционные Предметы Настоящего и Будущего“ предлагало огромнейший выбор магических сувениров и всяческого ужасного дерьма, где можно найти всё, что угодно. Кто-нибудь мог знать о палисандровой шкатулке. Я обратил внимание на текущий адрес и посмотрел на усмехающегося мне Алекса.
– Ты знаешь, с кем тебе надо поговорить, – сказал он. – Королева Сердец. Она должна быть там и она знает всё, что известно о связанных с сердцами коллекционных вещах. Сама Большая Буйная Бетти... Я уверен, она будет только рада возобновить ваше знакомство...
– Нет уж, – ответил я. – Единственная хорошая вещь, которой эта женщина научила меня – не смешивать напитки
– Я думал, вы составляли прекрасную пару.
– Хочешь, врежу?

* * *

Я покинул „Странных Парней“ и направился на узкие, выглаженные дождём улицы Тёмной Стороны. Ночь кишела людьми и некоторыми вещами, которые совершенно определённо людьми не были, все они с горящими глазами стремились к пагубным для себя вещам. Жаркий неон горел на каждом углу, а клёвая музыка доносилась из открытых дверей никогда не закрывающихся клубов – где вы можете обуться в красные башмачки и отплясывать, пока не истечёте кровью. Экзотические запахи сотни разных кухонь, зазывалы в открытых дверях, заманивающие острыми ощущениями, настолько экзотичными, что их даже не упомянешь в приличном обществе и, конечно, дочери сумерек, патрулирующие каждый закоулок – продажная любовь или что-то похожее. В Тёмной Стороне всегда недалеко до небес или ада, хотя, зачастую, это одно и то же место с другим управлением.
Я добрался до старого Крытого Рынка, где „Коллекционные Предметы Настоящего и Будущего“ размещались в настоящее время, когда кто-то подрулил ко мне и пошёл рядом. Он нарядился, словно байкер 1950-х – весь в блестящей чёрной коже, полированные стальные цепи, остроконечная кожаная фуражка и почти убедительная развязность Брандо. Ему не могло быть больше шестнадцати-семнадцати, с мертвенно-бледным лицом и тонкими бесцветными губами. Его глаза были тёмными, а пристальный взгляд – скрытным и зловещим. Он в точности придерживался моей скорости, его руки были глубоко засунуты в карманы кожаной куртки.
– Меня зовут Ганбой, – сказал он ровным, слегка монотонным голосом, даже не взглянув на меня. – Господин Свитмен желает поговорить с вами. Сейчас.
– Все линии заняты, – ответил я. – Перезвоните позже.
– Когда господин Свитмен хочет с кем-то поговорить, с ним говорят.
– Как хорошо для господина Свитмена. Но когда я не хочу говорить с людьми, у меня есть привычка спихивать их с тротуара и отправить поиграть с дорожным движением.
Ганбой вынул одну руку из кармана куртки и наставил её на меня, с пальцами, сложенными в воображаемый детский пистолет. Он позволил мне хорошенько его рассмотреть, а затем указал единственным вытянутым пальцем на ряд сверкающих неоновых лампочек, установленных над дверью в филиал „Длинной Свинки“. Его рука едва дрогнула, но, одна за другой, лампочки стали взрываться, разбрызгивая искры в ночном воздухе. Крупный мужчина в окровавленном белом переднике, выскочивший с претензиями, бросил один взгляд на Ганбоя и снова скрылся внутри. Ганбой сдул воображаемый дым с пальца, а потом небрежно ткнул им мне в рёбра. Он не улыбался, а его тёмный взгляд был опасным и убедительным.
– Концептуальное оружие, – сказал он, едва шевеля губами. – Концептуальные пули. Реальные, потому что я в это верю. Сила исходит от меня и трупы – тоже. Иди со мной, или я проделаю в тебе реальные дырки.
Я задумчиво рассматривал его. За прошедшие годы я приобрёл несколько полезных и по-настоящему коварных уловок, чтобы справляться с направленным на меня оружием, но все они требовали наличия какого-то существующего оружия. Поэтому я подарил Ганбою свою лучшую, наименее угрожающую улыбку я-ничуть-не-пугаю  и позволил ему отвести меня к хозяину. Ганбой был достаточно любезен, чтобы держать свою руку в кармане, когда мы шли вместе. В ином случае я не был уверен, что моя гордость перенесла бы это.

* * *

Господин Свитмен обитал в „Hotel Des Heures“: очень престижное, очень дорогое заведение, где все комнаты имели индивидуальный ход времени. Оставайтесь в своей комнате, сколько хотите и не пройдёт ни единого мгновения, пока вы снова не выйдете наружу. Предельная гарантия частной жизни – пока ваша дверь заперта. Вы могли провести всю жизнь в одной из этих комнат – хотя не спрашивайте меня, как они обслуживают номера.
Ганбой привёл меня к нужному номеру, постучал особым стуком по двери, подождал, пока она откроется, а затем втолкнул меня внутрь. Единственного пальца, подталкивающего в спину, хватило, чтобы сдвинуть меня. Господин Свитмен ждал нас. Очень крупный греческий джентльмен в безупречно белом халате, он тяжело привстал с мягкого стула и непринуждённо кивнул мне. Его голова была выбрита, глаза накрашены тёмным и он лишь коротко улыбнулся, когда указал мне жестом на противоположный стул. Мы оба сели, рассматривая друг друга с неприкрытым любопытством. Ганбой встал у двери, его руки покоились в карманах куртки, он не смотрел ни на что определённое.
– Мистер Тейлор! – произнёс Свитмен глубоким, довольным голосом. – Какая честь, дорогой сэр, уверяю вас! Каждый сталкивается с таким количеством живых легенд в Тёмной Стороне, что положительное удовольствие встретить кого-то настоящего! Я – Элиас Свитмен, человек больших аппетитов, всегда жаждущий ещё больше. У вас и у меня, сэр, есть дело для обсуждения. Надеюсь, к нашей взаимной выгоде. Здесь вы можете говорить открыто, мистер Тейлор – дорогой Ганбой гарантирует, что нас не прервут.
Ганбой бегло взглянул на меня, напоминая, что я должен хорошо себя вести, а затем прислонился к двери. Его взгляд сразу же оказался направлен в другое место, когда он задумался о том, о чём думают несовершеннолетние психи-убийцы. Я должен был что-то сделать с Ганбоем, чтобы поддержать мою гордость. Я легко улыбнулся Свитмену, пока он раскладывал складки своего халата поудобнее. Он был похож на человека, любящего комфорт. Он улыбнулся мне, словно любимый дядюшка, который может надарить всяческих подарков, если почувствует расположение.
– Ваша репутация опережает вас, мистер Тейлор, это правда, поэтому давайте не ходить вокруг да около. В настоящее время вы преследуете некий приз, к которому у меня особый интерес – шкатулка, мистер Тейлор, палисандровая шкатулка. Разумеется, у неё много названий – неизбежно для сокровища, которое прошло за века через множество рук, но, я полагаю, что вы можете знать её, как Душевное Спокойствие.
– Я знаю это название, – осторожно-уклончиво ответил я.
Он издал острый лающий смешок. – Я восхищаюсь человеком, который играет, вслепую, правда, мистер Тейлор! Но здесь нечего стесняться. Я гоняюсь за палисандровой шкатулкой много лет, по многим странам во многих мирах, попутно конкурируя с не менее серьёзными коллекционерами, но теперь... шкатулка прибыла в Тёмную Сторону. Поэтому все мы здесь. Да... я должен спросить вас, мистер Тейлор: каков, в точности, ваш интерес к шкатулке?
Я не видел серьёзных оснований скрывать правду, поэтому предоставил ему краткую версию того, что Холли рассказала мне, утаив только её имя. Когда я закончил, Свитмен снова испустил свой короткий лающий смешок.
– Что бы ни содержала эта палисандровая шкатулка, мистер Тейлор, могу уверить вас, это – совершенно определённо не сердце какой-то незначительной маленькой ведьмочки. Нет, нет... шкатулка содержит источник великой силы. Сердце великого человека, возможно, даже бога... Некоторые говорят, что шкатулка содержит сохранённое сердце великого древнего бога Луда, исконный камень основания Лондона. Другие говорят, что шкатулка содержит утраченное сердце этого ужасного старого чародея, Мерлина Сатанинского Отродья. Или, возможно, сердце Николы Теслы, сломленного и озлобленного святого науки двадцатого века. Никто не знает наверняка – только то, что шкатулка содержит силу, за которую стоит умереть. Или убить... Конечно, эта шкатулка и сама обрела такую известность, что стала предметом коллекционирования сама по себе, независимо от того, что она, в конце концов, может содержать.
– Значит, – сказал я, – источник богатства и, возможно, силы. Неудивительно, что столько людей хочет её получить.
– Передаваемая из рук в руки через годы, набравшаяся по дороге крови и легенд, мистер Тейлор. Бесценная, потому что в мире нет достаточного количества денег, чтобы её купить. У вас должно быть достаточно мужества, чтобы взять и хранить её.
Он наклонился вперёд, облизывая губы, его глаза блестели. Он был так близок к тому, что так долго преследовал, он почти предвкушал это, и только потребность быть уверенным, что он знает всё то же, что и я, удерживала его от более резких методов допроса. И, так как у него не было способа узнать, насколько мало я знал в действительности, я напоказ откинулся на стуле и непринуждённо развалился.
– Что, по-вашему , находится в палисандровой шкатулке? – спросил я.
Он откинулся назад на своём стуле и задумчиво изучил меня, не торопясь с ответом. – Я имею серьёзную причину полагать, что шкатулка содержит сердце Вильяма Шекспира, господин Тейлор. Сердце самой Англии, как говорят некоторые.
– И что вы сделаете с такой вещью, когда её получите?
Свитмен широко улыбнулся. – Я намерен съесть её, мистер Тейлор! Только редчайшие и самые изысканные гастрономические опыты могут теперь возбудить мой пресыщенный аппетит, а этот конкретный деликатес должен оказаться наиболее удовлетворительным... У вас есть дар нахождения вещей, мистер Тейлор. Найдите шкатулку для меня. Сколько бы эта маленькая ведьма ни заплатила вам, я удвою её предложение.
– Извините, – сказал я. – Но я должен быть верен своим клиентам.
– Даже когда они лгут вам?
– Возможно, особенно тогда.
Я встал, чтобы уйти, и Свитмен немедленно показал Ганбою на дверь. Он выпрямился, когда я приблизился и вытащил одну руку из кожаной куртки. Я выхватил свою руку из кармана плаща, разорвал пакетик крупнозернистого перца, который всегда ношу с собой и швырнул ему в лицо. Он испуганно отдёрнул голову назад, но было уже слишком поздно. Он громко чихнул, снова и снова, в то время как слёзы потрясения бежали по его лицу из зажмуренных глаз. Он замахал пальцем вперёд и назад, но это меня не беспокоило. С носом и глазами, полными перца, Ганбой никак не мог сконцентрироваться достаточно, чтобы проявить своё концептуальное оружие. Никогда не выходите из дома без приправ. Приправы – наши друзья. Я легко обошёл плачущего Ганбоя и открыл дверь. Я бегло глянул назад, на случай, если у Свитмена было своё собственное припрятанное оружие, но он утратил весь интерес ко мне. Он похлопывал рукой по трясущимся плечам Ганбоя и успокаивал его, как ребёнка. Или почти как ребёнка.
Я спокойно прикрыл дверь за собой и покинул „Hotel Des Heures“. По крайней мере, я не потратил время впустую.

* * *

Старый Крытый Рынок – огромная открытая постройка и странствующее шоу „Коллекционные Предметы Настоящего и Будущего“ заполняло его от стены до стены сотнями больших и маленьких киосков, предлагающих в одном месте больше редких и необычных сувениров, чем мог вместить человеческий разум. Я прогуливался по проходам туда и сюда, попутно рассматривая киоски и старательно не проявляя ни к чему слишком большого интереса. Не то, чтобы предлагалось что-то совсем исключительное... Старое видео Бетамакс с Элвисом в главной роли Капитана Марвела, в 1969 году какого-то другого мира студии „Шазам! “. Один из гробов Дракулы, в комплекте с оригинальной кладбищенской землёй и сертификатом подлинности. Мумифицированная голова Альфредо Гарсии, источающая сильный запах мексиканских специй. И зеркало Дориана Грея.
Наконец я дошёл до киоска Королевы Сердец, будто просто случайно двигался в этом направлении. Большая Буйная Бетти управлялась со всем сама, как обычно: большая, как жизнь и вдвое внушительнее. Шести футов ростом и крепко сложённая, она носила стилизованный цыганский наряд вместе с явно поддельным париком из длинных тёмных кудрей и чёртовой уймой звенящих браслетов на своих мясистых руках. Пальцы её больших рук были усыпаны достаточным количеством тяжёлых металлических колец, чтобы классифицироваться как кастеты и, похоже, она использовала бы их без колебаний. Она была достаточно привлекательной, большим, тёмным и даже смуглым образом. Я подарил ей свою лучшую обворожительную улыбку, но её мрачный взгляд не изменился ни на йоту.
Я притворился рассматривающим содержимое её прилавка, давая ей время понять, что угрюмого вида недостаточно, чтобы меня отпугнуть. Большой Буйной Бетти нравилось прикидываться Королевой Сердец, потому что она специализировалась на связанных с сердцем коллекционных предметах. В настоящее время она предлагала тщательно сохранённое сердце Джакомо Казановы (больше, чем вы полагали), склянку с кровью из сердца вампира Варни и колоду игральных карт, когда-то принадлежавших Льюису Кэрроллу, где все сердца были выкрашены засохшей кровью. Ничего особенного…
– У тебя есть смелость показаться здесь, Джон Тейлор, – наконец сказала Бетти.
– Просто смотрю, – легко ответил я. – Мне нравится просто смотреть.
– Я наняла тебя, чтобы найти моего пропавшего мужа!
– Я нашёл его. Не моя вина, что ему стёрли память и он больше не помнит тебя. И ни в коем случае не моя вина, что ему стёрли память именно для того, чтобы он не смог вспомнить тебя. Может, тебе надо было посоветоваться…
Она насупилась на меня. – Ты никогда не перезвонил мне после этого. Ни разу.
– Это не было тем, для чего ты наняла меня.
– Чего тебе здесь надо, Тейлор? Потому что, чем раньше ты уберёшься с моих глаз, тем лучше.
– Что ты можешь мне рассказать о палисандровой шкатулке, под названием Душевное Спокойствие?
Она не могла удержаться, чтобы не рассказать мне. Она так любит показывать свои знания, а никто не знает больше о сердцах, чем Королева Сердец.
– Этой шкатулке много веков, предположительно она создана в дореволюционной Франции, разработанная, чтобы хранить страдание любовника с разбитым сердцем. Он поместил всё это в шкатулку, чтобы освободиться. Отсюда имя – Душевное Спокойствие. Очень по-французски. Хотя есть и другие истории... что содержимое шкатулки немного иное и старше на много веков. Нечто... более тёмное. Более голодное. Созданная шкатулка – прекрасный контейнер для всяческих магических и значительных сердец. Вот почему у этой шкатулки было множество других имён. Разбиватель сердец, Голодное Сердце, Тёмное Сердце – ты платишь деньги и веришь тому, что выбрал. Насколько я знаю, многие годы никто не отваживался открывать шкатулку. Любой коллекционер, хотя бы с парой рабочих клеток в мозгу, избегает её.
– А теперь купи что-нибудь или проваливай.
Я вежливо кивнул и отошёл от её киоска побыстрее, не переходя на бег. Я получил от Бетти всё, что мне было нужно, но ещё нуждался в небольшой специализированной помощи, если хотел найти Гидеона Брукса, его путешествующий дом и палисандровую шкатулку. Поэтому я сосредоточился и поднял свой особый дар. Медленно открылся мой внутренний глаз, мой третий глаз, мой частный детектив и я осмотрел Крытый Рынок своим поднятым Взором, разыскивая то, что мне было нужно. Ключ, который открывал бы перемещающуюся дверь измерения. Что-то ярко вспыхнуло, не очень далеко, пылая добела раскалённой мистической значительностью. Я быстро зашагал по проходам и наконец остановился перед киоском, который предлагал только ключи всех форм и размеров. Отмычки, открывающие любую дверь, блестящие серебряные ключи, раскрывающие скрытые тайны, массивные железные ключи, отпирающие заклинания целомудрия. Ключи – очень старые символы и могут преодолеть немало символической магии.
Один ключ выделялся среди всех прочих, сияя очень ярко для моего внутреннего глаза. Простой медный ключ, помеченный дочеловеческими письменами. Я видел его изображение прежде, в некоторых, книгах ограниченного пользования. Это был призывающий ключ, который мог не только открыть любую дверь, но и доставить эту дверь к вам. Как раз то, что мне было нужно. К сожалению, на ключе не было ценника. А в таком месте это могло означать только одно – если вы спрашиваете о цене, вы не можете её себе позволить. Поэтому я использовал свой дар, чтобы засечь момент, когда внимание владельца было направлено в другое место и я просто протянул руку, взял ключ и ушёл.
Я всегда мог отдать его потом, когда я закончу с этим. Когда я найду время. Владелец должен был потратиться на какие-нибудь хоть наполовину действующие заклинания безопасности.

* * *

Я небрежно направился к ближайшему выходу, ключ безопасно покоился в глубине внутреннего кармана, когда Холли Уайльд, внезапно показавшись из толпы, загородила мне дорогу. Она победно улыбнулась мне.
– Я чувствовала, что ты будешь здесь. И вот оно! Разве ты не рад снова меня увидеть?
– Не знаю, – ответил я. – Я предпочитаю, чтобы мои клиенты говорили мне правду всегда, когда это возможно.
– Я точно не лгала, – сказала она, надувшись. – Ладно, да, много чего о палисандровой шкатулке я тебе не сказала, но была вполне уверена, что ты узнаешь это сам, как только начнёшь искать. В конце концов, я не хотела тебя отпугивать, и я действительно хочу вернуть сердце назад! Просто не знаю, как я без него обхожусь.
Я вздохнул. Было трудно поддерживать её безумие. Хотя, вероятно, стоило усилий.
– Почему Гидеон Брукс поместил ваше сердце в такую драгоценную и важную шкатулку?
– Потому что это была единственная вещь у него, куда, он знал, я не могу залезть, – бесхитростно ответила она.
– И всё, чего вы хотите, это вернуть ваше сердце назад? – спросил я. – Вас не интересует бесценная и важная шкатулка?
– Ну, – сказала она, – если она попадёт в наши руки, это было бы хорошей наградой. Не правда ли?
– Вы снова захлопали своими ресницами, – сказал я. – Остановитесь.
– Извини. Сила привычки.
– Другие люди ищут шкатулку, – заметил я, переходя на то, что я надеялся, была более безопасной темой. Я рассказал ей о Свитмене и Ганбое, и она топнула своей изящной ножкой и произнесла несколько детских ругательств.
– Толстяк и его игрушечный мальчик – я знала, что они повсюду разнюхивали, но не знала, что они так близко. Мы должны добраться до Гидеона раньше них! Всё, что их заботит – эта шкатулка. Их не заботит моё бедное маленькое сердце.
– Свитмен выглядел полностью уверенным, что шкатулка содержит какое-то знаменитое или важное сердце, – сказал я.
– Может быть. Кто знает? – ответила Холли, легко пожав плечами. – Кто знает, сколько сердец было заключено в этой шкатулке, за все эти годы? Я беспокоюсь только о своём. В любом случае, что ты делаешь здесь? Такое жалкое место, целиком наполненное пошлостью и китчем. Я чувствую, как мой имидж тускнеет от простого нахождения тут.
– Я приобрёл маленькую полезную игрушку, которая притащит дверь Гидеона к нам, – сказал я.
Она взволнованно запищала и запрыгала от счастья прямо передо мной. – Да! Да! Я знала, что ты меня не подведёшь!
– Я рассказываю моим клиентам всё, – выразительно сказал я. – Вы уверены, что нет больше ничего, что вы должны мне рассказать?
– Не думаю, – ответила Холли Уайльд, её широко раскрытые глаза полнились совершенно неубедительной невинностью.

* * *

Мы покинули Крытый Рынок вместе, я обнаружил довольно спокойное и тихое место и снова поднял свой дар. Я послал свой Взор из головы в ночное небо, пестрящее большим количеством звёзд, чем мог мечтать внешний мир, а потом посмотрел вниз, на улицы Тёмной Стороны, медленно вращающиеся подо мной. Везде вокруг я Видел неуловимые сверкания, нерегулярные вспышки магических действий, и более явное эффектное излучение и взрывы заигравшихся сумасшедших учёных. Гигантские тонкие формы расхаживали по улицам туда и сюда, проходя через здания, словно их не было – просто древний Ужасный Народ, идущий по своим непостижимым делам. По улицам грохотали все виды транспорта, перевозя все виды вещей и людей, и никогда не останавливаясь. А некоторые здания просто исчезали с глаз, появляясь и пропадая, заменяясь другими зданиями, следуя своими собственными непостижимыми путями.
Все знают, что поразить движущуюся цель труднее всего.
Внизу, в своей собственной личности, я крепко сжал призывающий ключ в руке и сфокусировал через него мой дар – и сразу же одно определённое здание бросилось мне в глаза, выделившись, когда ключ отпёр ту особенную дверь, которую я искал. Здание прыгало и скакало вокруг Тёмной Стороны, появляясь и исчезая, совершенно случайно, но я сжимал призывающий ключ, подобно леске с крючком. Я преследовал Гидеона Брукса по всей Тёмной Стороне, прилипнув к нему, неважно, сколько раз он пытался меня сбросить, мой разум, невероятно быстро перелетал от одного места к другому, невидимый и необнаружимый, пока, наконец, Гидеон Брукс не сдался и его дом не остался стоять в одном месте. Он материализовался прямо передо мной, представив довольно обычную дверь, сжавшуюся между двумя весьма престижными заведениями, которые довольно неохотно подвинулись, давая ему место. Я рухнул назад, в свою голову и отпустил призывающий ключ. Дверь передо мной выглядела совершенно безобидной, но я всё равно проверил её своим Взором, на всякий случай. Сверхмощная защитная магия ощущалась над дверью, трещала и искрилась в воздухе вокруг здания.
Я сжал ключ, пробормотал надлежащие Слова активации и открыл все защиты, одну за другой. Потребовалось немало времени. Холли взволнованно пищала и одновременно аплодировала.
И тут появились Свитмен и Ганбой. Они просто внезапно оказались здесь, подходя по улице к нам – Свитмен в своём огромном белом халате, переваливающийся, словно корабль под парусами, Ганбой, державшийся рядом, как служебная собака на коротком поводке. Увидев их, Холли зашипела, как рассерженная кошка и быстро передвинулась мне за спину. Я тщательно закрыл свой Взор, чтобы сосредоточиться на имеющемся вопросе.
– Мой дорогой мистер Тейлор, – сказал Свитмен, когда потерпел кораблекрушение передо мной. – Хорошо сработано, сэр, действительно хорошо сработано! Я знал, что могу полагаться на вас в преследовании Гидеона Брукса, но, должен сказать, я никогда не думал, что вы сумеете найти его довольно специфический дом. Вам не стоит так удивляться , увидев меня, дорогой мой, правда, не стоит. Дорогой Ганбой и я следовали за вами с тех пор, как вы покинули отель.
– Нет, не следовали, – решительно возразил я. – Я бы заметил.
– Ну, собственно, не лично следовали, – согласился Свитмен. – Я взял на себя смелость засунуть маленькое, но очень мощное следящее устройство в карман вашего плаща, пока вы были заняты бедным Ганбоем. Этот дорогой мальчик хорошо выполнил такие неверные указания.
Я посмотрел на Ганбоя. – И как ты себя чувствуешь, будучи использованным?
Он вынул руку из кармана и указал ей на меня. – Я делаю то, что говорит господин Свитмен. И ты тоже.
– И ты позволишь ему говорить так разговаривать с тобой? – спросила Холли позади меня.
– Пока он тычет в меня концептуальным оружием, да, – ответил я. – Мистер Свитмен, насколько я понимаю, то вполне могу сказать, что не занимаюсь такими делами... Вы хотите получить палисандровую шкатулку и очень важное сердце, которое, по-вашему, она содержит. Полагаю, вас не интересует сердце этой юной леди, также находящееся в шкатулке?
Свитмен рассудительно склонил свою большую голову. – Без обид, юная леди, но меня ни в коем разе не интересует ваше сердце.
– Для того, кто не хочет обижать, – заметила Холли, – должна сказать, вы подошли чертовски близко.
– По существу вопроса, – быстро вставил я, – так как все мы хотим разного от Гидеона Брукса, нам не нужно вцепляться друг другу в глотки. Мы можем сотрудничать, чтобы получить шкатулку, а потом каждый возьмёт из неё то, что хочет.
– Ты свихнулся? – спросила Холли, поспешно выйдя из-за спины, чтобы впиться взглядом мне в лицо. – Забить на шкатулку?
– Вы наняли меня, чтобы найти ваше похищенное сердце, – ответил я. – Или теперь вы скажете, что шкатулка важнее?
– Нет, – ответила Холли. – Всё это ради сердца. – Она взглянула на Ганбоя. – Мы могли бы использовать кое-какую серьёзную огневую мощь, если пойдём против Гидеона Брукса.
Ганбой посмотрел на Свитмена, а потом сунул руку в карман.
– Не куксись, мальчик, – сказал Свитмен. – Это очень некрасиво.
Я улыбнулся окружающим. – Люблю, когда стороны объединяются.

* * *

А потом все мы резко оглянулись, когда дверь перед нами распахнулась сама по себе. Я почувствовал небольшое разочарование, что не удалось показать, что я мог сделать со своим даром и призывающим ключом. Долгое время мы стояли, уставившись на открытую дверь, но не появилось ничего угрожающего, а внутри оставался только кромешный мрак. Мы посмотрели друг на друга, а затем я двинулся вперёд – только потому, что я не доверил никому из прочих ответственность среагировать на что-нибудь неожиданное. Свитмен и Ганбой следовали за мной, а Холли шла в хвосте.
За дверью лежала простая, тускло освещённая передняя, без явных магических атрибутов. Это мог быть любой дом, где угодно. Как только все мы вошли, дверь тихо закрылась за нами. Мы, четверо, почти заполнили узкую переднюю. Открытая дверь слева от нас медленно покачивалась и я пошёл первым в соседнюю комнату. Когда сомневаешься, действуй уверенно. Комната была открытой и ярко освещённой, без мебели или обстановки – лишь голые половицы и один, выглядящий совершенно обычно, небрежно одетый мужчина средних лет, сидящий на стуле, окружённый большим пентаклем, выжженным прямо на половицах. Он держал в руках простую деревянную шкатулку, около фута в длину и полфута в ширину.
Линии пентакля ярко вспыхнули, когда Свитмен приблизился к ним и он резко остановился. Линии сияли яростным сине-белым светом, пылающим сверхъестественными энергиями. Свитмен осторожно отступил назад и подал знак Ганбою, который, медленно улыбаясь, вынул обе руки из карманов куртки. А затем он остановился, почти смиренно посмотрел на Свитмена и снова спрятал руки. Видимо, концептуальное оружие не шло ни в какое сравнение с более старой и стабильной магией.
Я посмотрел на Холли. Она без смущения смотрела на Гидеона, но я не мог прочитать выражение её лица. Она не выглядела сердитой, или напуганной – просто крайне сосредоточенной на шкатулке в его руках.
– Вы – ведьма, – спокойно сказал я ей. – Не можете ли что-нибудь сделать?
Она внезапно нахмурилась, когда смотрела на Гидеона. Возможно, это был просто сердитый взгляд, но она больше не смотрела на него. – Если бы я могла сломать его защиту, мне не нужна была бы твоя помощь.
– Тебе никогда не нравилась необходимость зависеть от других людей, – весело сказал человек на стуле. – И ты не можешь выносить кого-то, имеющего над тобой власть, даже если ты пришла к нему, чтобы изучить пути магии. Ты была лучшим учеником, который когда-либо у меня был, моя дорогая – пока не взбунтовалась и не попыталась украсть мои тайны. А когда эта затея провалилась, ты ушла искать силу во всех неподходящих местах. – Он посмотрел на меня. – Независимо от того, что она сказала вам, не доверяйте ей. Она скажет и сделает всё, что угодно, чтобы получить то, чего она хочет. Она спала с демонами, чтобы они научили её такой магии, какой не учил я, она воровала гримуары и предметы силы, и она похитила бы моё сердце... если бы я не принял мер предосторожности.
– Никто не указывает мне, что делать, – сказала Холли. – С твоим сердцем в моих руках, ты научил бы меня всему, что я хочу. А что касается демонов, любой из них в постели был лучше тебя.
Женщины всегда дерутся грязно.
– Я поддерживал движение своего дома, чтобы ты не могла найти меня, – сказал Гидеон. – Я должен был догадаться, что ты пойдёшь к печально известному Джону Тейлору, человеку, который может найти что угодно. Что она наговорила вам, мистер Тейлор? Когда не улыбалась вам своей прекрасной улыбкой?
– Она сказала, что вы похитили её сердце, – пояснил я. – И поместили его в палисандровую шкатулку.
– Ох, Холли, – вздохнул Гидеон и, как ни удивительно, коротко рассмеялся. – Это моё сердце в шкатулке, мистер Тейлор. Я поместил его туда после того, как она попыталась его украсть. Потому что она не могла вынести мысль о ком-то, влияющем на неё.
– Значит... вы не испытываете к ней чувств? – просто уточнил я.
– Ах, – сказал Гидеон. – Я должен был знать, что это станет сердцем вопроса, так сказать. Так вот, почему ты здесь, Холли?
– Ты никогда не любил меня! – воскликнула Холли. Она стояла прямо перед ним, рядом с пентаклем, обе её маленьких руки сжались в кулачки. – Я всё делала правильно, а ты всё равно никогда не любил меня!
– Ты никогда никого не любила, – спокойно ответил Гидеон. – Ты всегда любила власть больше. Я был просто твоим наставником.
Холли внезапно обратилась ко мне. – Ты веришь мне, или нет, Джон? Отдай шкатулку мне. А потом мы сможем заставить его сделать всё, что захотим!
– Прости, – ответил я. – Но я никогда не верил тебе, Холли. Ты наняла меня, чтобы найти палисандровую шкатулку. Что ж, вот она.
– Она распространила слух, что у меня есть эта шкатулка, – сказал Гидеон. – Так, чтобы жадные люди со всех концов света являлись бы, разыскивая её и она могла направлять их против меня. Во всяком случае, с вами это не прошло, мистер Тейлор. Как себя чувствуете, будучи использованным?
Я пожал плечами. – Входит в мою работу.
Гидеон Брукс обратил своё внимание на Свитмена и Ганбоя. – Это, знаете ли, действительно ни что иное, как простой контейнер для хранения. Возможно, немного известнее большинства. В своё время она могла содержать множество важных или значительных предметов, но единственное сердце, которое она содержит теперь – моё. Где Холли не может его достать.
Короткий лающий смешок Свитмена содержал ещё меньше настоящего веселья, чем обычно. – Мой дорогой сэр, вы ведь вправду не ждёте, что я поверю этому? Я преследовал эту шкатулку через неизвестные города и окровавленные улицы, и я желаю её получить. Ганбой, укажи своими чудесными руками на мистера Тейлора и маленькую ведьмочку. А теперь, мистер Брукс, бросьте шкатулку или всё, что мой восторженный юный компаньон сделает с этими двумя молодыми людьми, будет на вашей совести.
Холли посмотрела на Ганбоя, а потом на Гидеона. – Ты ведь не позволишь ему причинить мне боль, ведь нет, дорогой? Ты говорил, что я была лучшим учеником, которы у тебя когда-либо был...
– У меня были ученики и до тебя, – сказал Гидеон. – И будут другие после. Хотя, надеюсь, в следующий раз я буду выбирать мудрее. Я всё ещё немного люблю тебя, Холли, вопреки всему моему здравому смыслу. Но не настолько, чтобы рисковать моим сердцем.
– А что насчёт меня? – спросил я.
– Что насчёт вас? – переспросил Гидеон.
– Достаточно честно, – ответил я.
– А, ладно, – беззаботно сказала Холли. – План Б. – Она обратила свою самую очаровательную улыбку на Ганбоя и глубоко вздохнула.
Свитмен хихикнул. – Поверьте, юная леди – у вас нет абсолютно ничего, что желал бы дорогой Ганбой.
– Но у него есть то, что я хочу, – сказала Холли. – Я хочу его сердце.
Она сделала внезапный цепкий жест протянутой рукой и Ганбой пронзительно завопил, когда его спина выгнулась дугой, а грудь взорвалась. Его чёрная кожаная куртка разорвалась в лоскутья, а обнажённая голая плоть под ней раскрылась, когда его сердце вырвалось из своего костлявого вместилища и перелетело в воздухе, чтобы устроиться в ожидающей руке Холли. Кровь обильно сбегала между её пальцами, в то время как сердце продолжало биться. Прекрасный розовый ротик Холли скривился в краткой гримасе отвращения, а затем она сжала руку с внезапной злобной силой, сминая сердце. Ганбой рухнул на пол и неподвижно лежал, глаза всё ещё таращились в ужасе, грудь превратилась в кровавые ошмётки. Свитмен испустил одинокий вопль абсолютной боли и утраты, и опустился на колени рядом с Ганбоем, баюкая мёртвое тело в своих огромных руках. Кровь текла по его белому халату. когда он качал Ганбоя туда-сюда, словно спящего ребёнка. Безмолвные слёзы сбегали по лицу Свитмена.
– Так, – сказал я Холли. – Вот какого вида ты ведьма.
Она уронила смятое сердце на пол и стряхнула кровь со своих бледных пальцев. Затем сладко улыбнулась мне. – Я – тот вид ведьмы, который ты не захочешь разочаровывать. Я рассказывала тебе, что Гидеон имел дело с запретным знанием, а я была весьма хорошей слушательницей. Теперь будь хорошим мальчиком и принеси шкатулку мне. Ты можешь найти дорогу в обход защиты Гидеона. Это – твоё дело.
– Да, – сказал я. – Но есть предел тому, что я делаю.
Она смерила меня холодным оценивающим взглядом и я бесстрашно встретил его. Никогда не позволяй им увидеть страх в твоих глазах.
– Я купила твои услуги за тысячу фунтов в день, – сказала Холли наконец. – И день ещё не кончился.
– Я нашёл для тебя шкатулку, – сказал я. – Не моя вина, что твоего сердца в ней нет. Однако, после всех моих расследований я, пожалуй, знаю о шкатулке больше, чем ты. Она была изначально изготовлена, чтобы содержать всю боль и ужас человеческого разбитого сердца, и они всё ещё там. Запертые в шкатулке многие века, становясь сильнее и злее. Они так долго были в одиночестве, что теперь должны сильно изголодаться по компании. Ты знаешь шкатулку, как Душевное Спокойствие и, возможно, так было первоначально, но теперь у неё другое имя. Голодное Сердце.
Я поднял свой дар, обнаружил путь в обход защитных мер Гидеона и использовал дар и ключ, чтобы открыть палисандровую шкатулку. Крышка отлетела прочь, и Голодное Сердце моментально дотянулось и схватило Холли, и втянуло её внутрь. Оно могло забрать и меня тоже, если бы Гидеон немедленно не захлопнул крышку снова. Мы посмотрели друг на друга во внезапно затихшей комнате.
– Она хотела моё сердце, – сказал Гидеон. – Теперь она составит ему компанию... навеки.
Свитмен поднял голову, всё ещё баюкая мёртвого Ганбоя. – Что это... Что на самом деле в шкатулке?
– Вещество, из которого сделаны крики, – ответил я.

Перевод: Bertran  
lordbertran@yandex.ru